Новости Хайфы

Так мне сказал недавно, сидя на берегу моря, главный серф-инструктор Хайфы Вячеслав Новак. И если вы до сих пор не знакомы с ним лично — вы многое потеряли) Потому что развернуть свою жизнь в другую сторону после сорока, поставить сотни людей «на доску», переучиться и стать наконец тем, кем хотел быть всю жизнь, — на такие вещи способен не каждый. Но обо всем по порядку.

Со Славой мы встречаемся на пляже, у отеля «Леонардо», там, где расположен клуб, в котором он работает и проводит мероприятия.

Сегодня Вячеслав — инструктор по серфингу. Он работает со взрослыми и детьми, занимается адаптивным серфингом с людьми с особыми потребностями, создал большое русскоязычное серф-сообщество и параллельно организует вечеринки для его участников.

Беседовала: Наталья Пигулевская.

— Слава, давай все-таки с самого начала. Ты ведь совершенно не похож на человека, который всю жизнь мечтал стать инструктором по серфингу. Чем ты занимался до моря? — Да чем только не занимался. После армии учился работать с компьютерами, сетями, потом женился и пошел работать. Пятнадцать лет проработал на заводе. Нормальная работа, стабильная. Но всегда были какие-то увлечения. Например, танцы. Я еще подростком занимался современными танцами, брейк-дансом. Потом уже здесь, в Израиле, увидел в Facebook объявление о танцевальной студии для взрослых — причем буквально рядом с домом. Позвонил и несколько лет снова танцевал. Даже несколько раз ездил учиться танцам в Амстердам. — Подожди. Завод, компьютеры, танцы в Амстердаме... И потом внезапно серфинг. Как это вообще произошло? — Мне было около сорока, когда моя жизнь резко изменилась. Пришлось заново перестраивать себя, весь уклад. У меня появилось больше свободно времени и захотелось чем-то еще заняться. Я постоянно проезжал мимо моря, видел кайты и думал: надо найти какой-нибудь курс, связанный с морем. Начал искать и случайно увидел объявление о наборе в группу серфинга для взрослых, пришел и как-то сразу втянулся. Каждое занятие для меня было как маленькое путешествие. — То есть в сорок лет ты впервые встал на доску? — Да. — Вот это, кстати, мне особенно нравится. Потому что огромное количество людей в сорок уже начинают рассказывать себе, почему поздно учиться чему-то новому. — А я год занимался сам. Потом ко мне приезжали дети, им тогда было около шести лет. Купил пару досок и решил научить их. И неожиданно оказалось, что у меня получается объяснять. Хозяин клуба увидел это и предложил: хочешь поработать летом в детском лагере? Для этого нужно было пройти двухдневный курс помощника инструктора. Я подумал: почему нет? Я все равно здесь постоянно, занимаюсь серфингом — можно еще и заработать. Так всё и началось. Сначала помощник инструктора, потом меня стали приглашать на занятия, в лагеря. А потом я решил: если уж этим заниматься, надо учиться серьезно. — А где можно получить такую необычную профессию? — Я пошел учиться в Wingate, в Нетании. Прошел профессиональную подготовку инструктора. Там уже серьезная программа: физиология, психология, теория тренировок, работа на воде. А потом еще отдельно прошел курс адаптивного серфинга — для работы с людьми с ограниченными возможностями. И вот это направление меня очень зацепило. — Мне кажется, вот здесь начинается совсем другая история. Потому что одно дело — научить здорового человека вставать на доску. И совсем другое — вывести в море человека, который самостоятельно даже передвигаться не может. Как это происходит? — Для этого существует специальное оборудование. Например, человека привозят к берегу на коляске. Потом пересаживают в специальное кресло, которое можно завезти в воду. Несколько человек помогают: один работает с креслом, другие ждут в воде с доской. Мы надеваем на человека жилет, каску, переносим его на доску. На адаптивных досках есть специальные ручки. Потом я иду с ним в море, а остальные страхуют по сторонам. Ты бы видела их лица. Они просто светятся от счастья в этот момент. — То есть человек, который большую часть жизни проводит между четырьмя стенами, вдруг оказывается в море? — Вот именно. Человек сидел дома, в кресле, перед компьютером — и вдруг море, солнце, волна, скорость. Эти эмоции невозможно объяснить. — Ты их проживаешь вместе с ними? — Да, каждый раз. И с детьми то же самое. Сейчас у меня есть группа детей с особенностями. Есть дети с аутизмом, есть ребята с синдромом Дауна, с другими состояниями. Обычно одновременно приходит пять-семь человек. И самое важное для меня даже не то, встал ребенок на доску или не встал. Потом родители пишут: он лучше спит, лучше ест, стал спокойнее. Это потрясающий результат. — Ты рассказывал мне про пятнадцатилетнего мальчика, который приехал из Украины. — Да. Семья сначала уехала из Украины в Эстонию, потом приехала сюда. Когда он появился у меня, он практически ни с кем не общался, очень закрытый мальчик. Мы занимаемся два раза в неделю. Через два месяца он уже очень хорошо катается. — Два месяца?! — Да. Он всё понимает, слушает. Иногда что-то забывает, приходится повторять. Но прогресс огромный. — А родители в это время что делают? — Иногда просто отдыхают. И это тоже важно. Они могут оставить ребенка со мной, пойти искупаться, посидеть у моря, немного побыть без постоянного напряжения. Для них это несколько часов обычной жизни. Пока это мой пилотный проект. Но моя большая мечта — сделать здесь настоящий большой фестиваль адаптивного серфинга. Я видел, как это делают в Австралии и Америке: сотни волонтеров, дети, родители, палатки, еда, музыка, целый день у океана. Я очень хотел бы когда-нибудь провести такой фестиваль здесь. — Насколько я понимаю, ты создал вокруг серфинга целую экосистему. В чем-то даже клуб общения - своеобразных клуб по интересам. — Думаю, да. Когда я начал заниматься, я быстро понял одну вещь: русскоязычным людям очень не хватает мест, где можно нормально познакомиться друг с другом. Не просто прийти куда-то на мероприятие, постоять с бокалом и разойтись. Здесь всё происходит естественно. Мы встретились, размялись, пошли в воду, катались, помогали друг другу. Потом вышли, сели вместе, выпили кофе или пива. Так люди знакомятся. У меня даже несколько пар благодаря клубу познакомились, потом поженились, у них родились дети. — Вот это уже показатель эффективности нетворкинга! — Да. Причем я сначала вообще ничего такого не планировал. Создал WhatsApp-чат для учеников, чтобы они могли договариваться между собой. Потом Telegram. И постепенно сообщество начало жить даже без меня. Люди сами пишут друг другу: кто сегодня идет кататься? Встречаются, приезжают. — А сколько сейчас людей проходит через клуб? — По-разному. Есть две основные группы — пятница и суббота. Бывает двадцать человек, бывает двенадцать-четырнадцать, бывает меньше. Многие приезжают, уезжают, кто-то здесь временно. Но есть и костяк. — Мне кажется, здесь есть еще один эффект, о котором мало говорят. В твой клуб человек приходит вроде бы учиться серфингу, а в результате меняется его жизнь. — Я это вижу постоянно. Приходят люди в очень тяжелом психологическом состоянии, после развода, после переезда, просто потерянные. Человек начинает ходить на серфинг, общаться. И буквально на глазах меняется. Вот приходит девушка — видно, что ей вообще ничего не хочется. Потом появляется компания, друзья. Через некоторое время она уже приходит с новой прической, начинает лучше выглядеть, улыбается. Человек оживает на глазах. Я эти мелочи хорошо замечаю. — То есть вместо антидепрессантов — серфинг? Думаю, это очень актуально для Израиля. — Я не врач и так говорить не буду. Но море действительно очень сильно переключает голову. Представь: ты сидишь на доске, вокруг море, взгляд ни на чем конкретном не сфокусирован. Глаза отдыхают, отдыхает и мозг. Когда ты далеко от берега включается адреналин и инстинкт самосохранения. Ты физически не можешь одновременно думать о проблемах, о том, с кем поссорился, что случилось на работе или что происходит в мире. Ты здесь, в этой секунде. Во время войны для меня это было особенно заметно. Море, воздух, солнце, физическая нагрузка, адреналин и потом еще невероятное удовольствие от того, что ты поймал волну. Тебя несет стихия, без двигателя, просто вода. Это потрясающее ощущение. — А с детьми ты работаешь по такому же принципу? — С детьми у меня есть еще одно правило. Когда они приходят — телефоны мы убираем. Полтора часа без телефона дают определенный эффект. Мы общаемся, играем, идем в воду. Когда я смотрю на современных детей, иногда просто ужасаюсь. Ребенку с детства дают телефон, и он может сидеть там десять часов. Потом ко мне приходят дети, которым тяжело общаться, тяжело двигаться. Их тело физически выглядит иначе - это сразу заметно, невооруженным взглядом. Они приходят утром - уже уставшие, как после рабочего дня. А здесь телефон забрали — и через полтора часа к родителям выходит совершенно другой ребенок. — Мне очень понравилась твоя история про тринадцатилетнюю девочку, которая разительно отличается от сверстников. — Она живет с семьей в караване на пляже. Приходит утром — сидит с книжкой. Я вообще практически не вижу ее с телефоном. Она может в шесть утра проснуться, взять доску и пойти кататься. "Какой это кайф" - говорит мне она. Вот это для меня нормальная жизнь ребенка. — Насколько я понимаю, ты довольно долго совмещал увлечение серфом с работой на заводе. Как ты решился превратить серфинг в основную работу? Ведь это сезонный бизнес, который зависит от погоды, войны, закрытия пляжей? — Конечно, риски есть. Но знаешь, что я почувствовал? Я утром просыпаюсь и понимаю, что у меня нет начальника, я никому ничего не должен. И вот это чувство свободы... — Стоило того? — Абсолютно. Мне не нужны миллионы. Мне нужна свободная жизнь. Чтобы я мог в любой момент решить: хочу поехать куда-то — и поехать. Познакомиться с людьми. Сделать новый проект. Захотел — создал группу для детей с аутизмом. Поработал с ними летом. Сделал что-то хорошее для мира. Вот это для меня жизнь. — Помнишь прекрасную фразу: лучшая работа — это высокооплачиваемое хобби? — Я именно так и думаю. Вначале я занимался серфингом просто потому, что мне нравилось. Потом понял, что это еще и хороший бизнес. Конечно, есть сезонность. Есть войны, во время которых могут закрыть пляжи, поэтому нужна диверсификация. Но я хочу развивать это дальше. Постепенно покупаю свое оборудование, доски. Провожу частные тренировки. Организую мероприятия и вечеринки. — Хотя, насколько я понимаю, одного серфинга тебе оказалось мало. Ты освоил диджеинг, медитации и ecstatic dance. Как много всего в одном человеке... — Всё связано. Сначала мы просто устраивали посиделки после серфинга. Потом появились вечеринки, музыка, кино под открытым небом. А потом я увидел ecstatic dance, это танцевальная практика. Вечеринка без алкоголя, где создается безопасное пространство, человек может двигаться так, как хочет, и никто его не оценивает. Мне не хочется делать просто коммерческие вечеринки для случайной публики. Я хочу, чтобы человек пришел и заразился этим вайбом — морем, движением, общением. Потому что мне кажется, я действительно даю человеку что-то полезное. Даже если он придет всего на один урок серфинга, этот навык останется с ним. Потом когда-нибудь окажется на Шри-Ланке, Бали или Мальдивах, увидит доски и подумает: «А я ведь умею». И пойдет в море. — Мне кажется, ты на самом деле даешь людям не навык. Ты даешь им еще один возможный сценарий жизни. И все-таки чего ты хочешь через несколько лет? Большой клуб? Много денег? Сотни учеников? — Я хочу иметь свободу заниматься тем, что мне нравится. Быть у моря, работать с людьми, придумывать новые проекты. И если получается еще и сделать жизнь лучше для кого-то — вообще прекрасно. И, пожалуй, это одна из самых убедительных формул успеха, которые мне приходилось слышать. Не заработать миллиард, не построить империю., а просто быть самим собой, жить свою собственную, а не чью-то жизнь. А однажды проснуться утром и понять: впереди море, и сегодня ты сам решаешь, какой будет твоя жизнь Приглашаем присоединиться к нашей группе в Телеграме “Афиша. Хайфа. Крайот и окрестности”. Мы ЗДЕСЬ