Так мне сказал недавно, сидя на берегу моря, главный серф-инструктор Хайфы Вячеслав Новак. И если вы до сих пор не знакомы с ним лично — вы многое потеряли) Потому что развернуть свою жизнь в другую сторону после сорока, поставить сотни людей «на доску», переучиться и стать наконец тем, кем хотел быть всю жизнь, — на такие вещи способен не каждый. Но обо всем по порядку.
Со Славой мы встречаемся на пляже, у отеля «Леонардо», там, где расположен клуб, в котором он работает и проводит мероприятия.
Сегодня Вячеслав — инструктор по серфингу. Он работает со взрослыми и детьми, занимается адаптивным серфингом с людьми с особыми потребностями, создал большое русскоязычное серф-сообщество и параллельно организует вечеринки для его участников.
Беседовала: Наталья Пигулевская.
— Слава, давай все-таки с самого начала. Ты ведь совершенно не похож на человека, который всю жизнь мечтал стать инструктором по серфингу. Чем ты занимался до моря?
— Да чем только не занимался. После армии учился работать с компьютерами, сетями, потом женился и пошел работать. Пятнадцать лет проработал на заводе. Нормальная работа, стабильная.
Но всегда были какие-то увлечения. Например, танцы. Я еще подростком занимался современными танцами, брейк-дансом. Потом уже здесь, в Израиле, увидел в Facebook объявление о танцевальной студии для взрослых — причем буквально рядом с домом. Позвонил и несколько лет снова танцевал.
Даже несколько раз ездил учиться танцам в Амстердам.
— Подожди. Завод, компьютеры, танцы в Амстердаме… И потом внезапно серфинг. Как это вообще произошло?
— Мне было около сорока, когда моя жизнь резко изменилась. Пришлось заново перестраивать себя, весь уклад. У меня появилось больше свободно времени и захотелось чем-то еще заняться.
Я постоянно проезжал мимо моря, видел кайты и думал: надо найти какой-нибудь курс, связанный с морем.
Начал искать и случайно увидел объявление о наборе в группу серфинга для взрослых, пришел и как-то сразу втянулся.
Каждое занятие для меня было как маленькое путешествие.
— То есть в сорок лет ты впервые встал на доску?
— Да.
— Вот это, кстати, мне особенно нравится. Потому что огромное количество людей в сорок уже начинают рассказывать себе, почему поздно учиться чему-то новому.
— А я год занимался сам. Потом ко мне приезжали дети, им тогда было около шести лет. Купил пару досок и решил научить их.
И неожиданно оказалось, что у меня получается объяснять.
Хозяин клуба увидел это и предложил: хочешь поработать летом в детском лагере?
Для этого нужно было пройти двухдневный курс помощника инструктора. Я подумал: почему нет? Я все равно здесь постоянно, занимаюсь серфингом — можно еще и заработать.
Так всё и началось.
Сначала помощник инструктора, потом меня стали приглашать на занятия, в лагеря. А потом я решил: если уж этим заниматься, надо учиться серьезно.
— А где можно получить такую необычную профессию?
— Я пошел учиться в Wingate, в Нетании. Прошел профессиональную подготовку инструктора. Там уже серьезная программа: физиология, психология, теория тренировок, работа на воде. А потом еще отдельно прошел курс адаптивного серфинга — для работы с людьми с ограниченными возможностями.
И вот это направление меня очень зацепило.
— Мне кажется, вот здесь начинается совсем другая история. Потому что одно дело — научить здорового человека вставать на доску. И совсем другое — вывести в море человека, который самостоятельно даже передвигаться не может. Как это происходит?
— Для этого существует специальное оборудование.
Например, человека привозят к берегу на коляске. Потом пересаживают в специальное кресло, которое можно завезти в воду. Несколько человек помогают: один работает с креслом, другие ждут в воде с доской.
Мы надеваем на человека жилет, каску, переносим его на доску. На адаптивных досках есть специальные ручки.
Потом я иду с ним в море, а остальные страхуют по сторонам.
Ты бы видела их лица. Они просто светятся от счастья в этот момент.
— То есть человек, который большую часть жизни проводит между четырьмя стенами, вдруг оказывается в море?
— Вот именно. Человек сидел дома, в кресле, перед компьютером — и вдруг море, солнце, волна, скорость.
Эти эмоции невозможно объяснить.
— Ты их проживаешь вместе с ними?
— Да, каждый раз. И с детьми то же самое.
Сейчас у меня есть группа детей с особенностями. Есть дети с аутизмом, есть ребята с синдромом Дауна, с другими состояниями. Обычно одновременно приходит пять-семь человек.
И самое важное для меня даже не то, встал ребенок на доску или не встал. Потом родители пишут: он лучше спит, лучше ест, стал спокойнее. Это потрясающий результат.
— Ты рассказывал мне про пятнадцатилетнего мальчика, который приехал из Украины.
— Да. Семья сначала уехала из Украины в Эстонию, потом приехала сюда. Когда он появился у меня, он практически ни с кем не общался, очень закрытый мальчик. Мы занимаемся два раза в неделю. Через два месяца он уже очень хорошо катается.
— Два месяца?!
— Да. Он всё понимает, слушает. Иногда что-то забывает, приходится повторять. Но прогресс огромный.
— А родители в это время что делают?
— Иногда просто отдыхают. И это тоже важно.
Они могут оставить ребенка со мной, пойти искупаться, посидеть у моря, немного побыть без постоянного напряжения.
Для них это несколько часов обычной жизни.
Пока это мой пилотный проект. Но моя большая мечта — сделать здесь настоящий большой фестиваль адаптивного серфинга.
Я видел, как это делают в Австралии и Америке: сотни волонтеров, дети, родители, палатки, еда, музыка, целый день у океана. Я очень хотел бы когда-нибудь провести такой фестиваль здесь.
— Насколько я понимаю, ты создал вокруг серфинга целую экосистему. В чем-то даже клуб общения – своеобразных клуб по интересам.
— Думаю, да. Когда я начал заниматься, я быстро понял одну вещь: русскоязычным людям очень не хватает мест, где можно нормально познакомиться друг с другом. Не просто прийти куда-то на мероприятие, постоять с бокалом и разойтись.
Здесь всё происходит естественно.
Мы встретились, размялись, пошли в воду, катались, помогали друг другу. Потом вышли, сели вместе, выпили кофе или пива.
Так люди знакомятся.
У меня даже несколько пар благодаря клубу познакомились, потом поженились, у них родились дети.
— Вот это уже показатель эффективности нетворкинга!
— Да. Причем я сначала вообще ничего такого не планировал.
Создал WhatsApp-чат для учеников, чтобы они могли договариваться между собой. Потом Telegram. И постепенно сообщество начало жить даже без меня. Люди сами пишут друг другу: кто сегодня идет кататься? Встречаются, приезжают.
— А сколько сейчас людей проходит через клуб?
— По-разному. Есть две основные группы — пятница и суббота. Бывает двадцать человек, бывает двенадцать-четырнадцать, бывает меньше. Многие приезжают, уезжают, кто-то здесь временно. Но есть и костяк.
— Мне кажется, здесь есть еще один эффект, о котором мало говорят. В твой клуб человек приходит вроде бы учиться серфингу, а в результате меняется его жизнь.
— Я это вижу постоянно. Приходят люди в очень тяжелом психологическом состоянии, после развода, после переезда, просто потерянные. Человек начинает ходить на серфинг, общаться. И буквально на глазах меняется.
Вот приходит девушка — видно, что ей вообще ничего не хочется. Потом появляется компания, друзья. Через некоторое время она уже приходит с новой прической, начинает лучше выглядеть, улыбается. Человек оживает на глазах. Я эти мелочи хорошо замечаю.
— То есть вместо антидепрессантов — серфинг? Думаю, это очень актуально для Израиля.
— Я не врач и так говорить не буду. Но море действительно очень сильно переключает голову.
Представь: ты сидишь на доске, вокруг море, взгляд ни на чем конкретном не сфокусирован. Глаза отдыхают, отдыхает и мозг.
Когда ты далеко от берега включается адреналин и инстинкт самосохранения. Ты физически не можешь одновременно думать о проблемах, о том, с кем поссорился, что случилось на работе или что происходит в мире. Ты здесь, в этой секунде.
Во время войны для меня это было особенно заметно. Море, воздух, солнце, физическая нагрузка, адреналин и потом еще невероятное удовольствие от того, что ты поймал волну.
Тебя несет стихия, без двигателя, просто вода. Это потрясающее ощущение.
— А с детьми ты работаешь по такому же принципу?
— С детьми у меня есть еще одно правило. Когда они приходят — телефоны мы убираем. Полтора часа без телефона дают определенный эффект. Мы общаемся, играем, идем в воду.
Когда я смотрю на современных детей, иногда просто ужасаюсь. Ребенку с детства дают телефон, и он может сидеть там десять часов. Потом ко мне приходят дети, которым тяжело общаться, тяжело двигаться. Их тело физически выглядит иначе – это сразу заметно, невооруженным взглядом. Они приходят утром – уже уставшие, как после рабочего дня.
А здесь телефон забрали — и через полтора часа к родителям выходит совершенно другой ребенок.
— Мне очень понравилась твоя история про тринадцатилетнюю девочку, которая разительно отличается от сверстников.
— Она живет с семьей в караване на пляже. Приходит утром — сидит с книжкой. Я вообще практически не вижу ее с телефоном. Она может в шесть утра проснуться, взять доску и пойти кататься. “Какой это кайф” – говорит мне она. Вот это для меня нормальная жизнь ребенка.
— Насколько я понимаю, ты довольно долго совмещал увлечение серфом с работой на заводе. Как ты решился превратить серфинг в основную работу? Ведь это сезонный бизнес, который зависит от погоды, войны, закрытия пляжей?
— Конечно, риски есть. Но знаешь, что я почувствовал?
Я утром просыпаюсь и понимаю, что у меня нет начальника, я никому ничего не должен. И вот это чувство свободы…
— Стоило того?
— Абсолютно. Мне не нужны миллионы. Мне нужна свободная жизнь. Чтобы я мог в любой момент решить: хочу поехать куда-то — и поехать. Познакомиться с людьми. Сделать новый проект.
Захотел — создал группу для детей с аутизмом. Поработал с ними летом. Сделал что-то хорошее для мира. Вот это для меня жизнь.
— Помнишь прекрасную фразу: лучшая работа — это высокооплачиваемое хобби?
— Я именно так и думаю. Вначале я занимался серфингом просто потому, что мне нравилось. Потом понял, что это еще и хороший бизнес.
Конечно, есть сезонность. Есть войны, во время которых могут закрыть пляжи, поэтому нужна диверсификация.
Но я хочу развивать это дальше. Постепенно покупаю свое оборудование, доски. Провожу частные тренировки. Организую мероприятия и вечеринки.
— Хотя, насколько я понимаю, одного серфинга тебе оказалось мало. Ты освоил диджеинг, медитации и ecstatic dance. Как много всего в одном человеке…
— Всё связано. Сначала мы просто устраивали посиделки после серфинга. Потом появились вечеринки, музыка, кино под открытым небом. А потом я увидел ecstatic dance, это танцевальная практика. Вечеринка без алкоголя, где создается безопасное пространство, человек может двигаться так, как хочет, и никто его не оценивает.
Мне не хочется делать просто коммерческие вечеринки для случайной публики. Я хочу, чтобы человек пришел и заразился этим вайбом — морем, движением, общением.
Потому что мне кажется, я действительно даю человеку что-то полезное. Даже если он придет всего на один урок серфинга, этот навык останется с ним. Потом когда-нибудь окажется на Шри-Ланке, Бали или Мальдивах, увидит доски и подумает: «А я ведь умею». И пойдет в море.
— Мне кажется, ты на самом деле даешь людям не навык. Ты даешь им еще один возможный сценарий жизни. И все-таки чего ты хочешь через несколько лет? Большой клуб? Много денег? Сотни учеников?
— Я хочу иметь свободу заниматься тем, что мне нравится. Быть у моря, работать с людьми, придумывать новые проекты.
И если получается еще и сделать жизнь лучше для кого-то — вообще прекрасно.
И, пожалуй, это одна из самых убедительных формул успеха, которые мне приходилось слышать. Не заработать миллиард, не построить империю., а просто быть самим собой, жить свою собственную, а не чью-то жизнь.
А однажды проснуться утром и понять: впереди море, и сегодня ты сам решаешь, какой будет твоя жизнь
Приглашаем присоединиться к нашей группе в Телеграме “Афиша. Хайфа. Крайот и окрестности”. Мы ЗДЕСЬ
